-
Колонна левых сил на шествии за честные выборы4 февраля, МоскваLoading ...
-
суббота, 4 февраля 2012последнее обновление:С. Кривенко: «Рабам не нужны высокие технологии»17.10.2009 | 16:34
Московская биеннале: «Рабочее движение»
«Рабочее движение» – так называется специальный проект в рамках Третьей московской биеннале современного искусства, открывшийся на «Фабрике». В пресс-релизе кураторы проекта художник Арсений Жиляев и искусствовед Сергей Хачатуров довольно общо и размыто рассказывают о концепции выставки, что она является «опытом пластического исследования жизнеспособности формотворческих идей авангарда», а ее название «отсылает ко времени революционных десятилетий XX века, эпохе левых утопий, коллективизации, индустриализации и культурной революции». В тексте говорится обо всех явлениях, затрагивающих послереволюционную Россию, обо всем в общем и ни о чем в частности. Проектное же мышление, на котором так настаивают кураторы, – это «главный принцип» не только авангарда, но и массового искусства, арт-рынка и дизайна, против которых они выступают. Интерпретация часто портит художественную работу и вводит в заблуждение зрителя.У Арсения Жиляева она либо намеренный ход с неясной целью, либо объясняется излишней болтливостью молодости, желанием высказать все идеи, даже не совсем относящиеся к конкретному произведению. Достаточно вспомнить его раннюю серию работ, кстати, под названием, «Рабочее движение», 2006 года. Это рисунки, выполненные карандашом по бумаге, представляющие собой разнонаправленные четкие линии, намеренно не образующие какой-либо пригодной привычной формы. Само по себе «рабочее движение» в них есть воля художника, возвышающаяся над обществом, с его мелкобуржуазными ожиданиями подобающей формы, образа и зрелища. Этот в высшей степени нигилизм (Ничто) Арсений Жиляев своей интерпретацией довольно натянуто заковывает в социальные и политические рамки, и в результате происходит неумелое оправдание художественного произведения и жеста. Воля художника низвергается до общественных нужд: «Я здесь не просто накалякал – это графическое отображения сложности общественного устройства». «Рабочее движение» является, на мой взгляд, вполне законченным и цельным произведением – и именно в этом его авангардная сущность.
Неотъемлемым элементом произведения искусства является «идеал тщательно сформированного – именно в этом, а не в провозглашении моральных тезисов или в достижении морального воздействия и состоит участие искусства в морали…» (Т. Адорно, «Эстетическая теория»). В продолжение мыслей Адорно вывод Анатолия Осмоловского вполне подходит для закрепления вышеизложенного: «Представляя собой идеал “тщательно сформированного”, искусство критикует капитализм самим фактом своего существования». Да, критикует, и никакие моральные и политические оправдания здесь неуместны.
Вернемся к нынешней выставке. На одном из полотен Егора Кошелева изображены рабочие, высекающие немецкое слово Gestalt. Есть ли Gestalt в юнгеровском понимании («цельный образ», нечто большее, чем его отдельные части) в самом проекте «Рабочее движение»? Если говорить о выставочном пространстве, то оно организованно безупречно, как единое целое, учитывая сложность выставочной площадки зала «Оливье». Как нельзя кстати пришелся «Большой адронный коллайдер» Николая Полисского – крупномасштабная инсталляция, повторенная специально для «Фабрики» в уменьшенном (лайт) варианте. До этого Николай Полисский вместе со своим отрядом мужиков, теперь уже художников, из деревни Никола-Ленивец мастерил коллайдер специально для люксембургского музея «MUDAM». В коллайдере, несомненно, воплотились проектные идеи авангарда, он отсылает к татлинской башне (Памятнику III Интернационалу) и Летатлину. Но помимо воспевания изобретательности человека, коллайдер воплощает угрозу в виде бездушной техники, способной превратить всю материю в отрицательную, то есть в Ничто. Деревянный ускоритель Полисского обезврежен и не представляет опасности, но насколько воля художника здесь всесильна. «Хотя машина никогда не сможет стать произведением искусства, однако тот метафизический импульс, который приводит в движение весь мир машин, может обрести в произведении искусства свой высший смысл и тем самым внести в этот мир покой. Покой обитает в гештальте, даже в гештальте рабочего», – пишет Юнгер в своем позднем эссе «Через линию» 1980 года, пересмотрев свои взгляды, высказанные в «Рабочем», о союзе техники и пролетариата, силе их сопротивления. Только художнику и мыслителю дается возможность заглянуть за границу бытия, где неминуемо столкновение с Ничто, тяжелым и опасным, но дающим силу и свободу.Арсений Жиляев не уверен, «что прямое действие сегодня состоит в трансгрессивной провокации или политической агитации при помощи искусства», и считает, что «использование привычных форм акционистского искусства в политических целях давно апроприировано властью или же является безопасным, вписанным в либеральный консенсус, способом проявления гражданской позиции», – поэтому, как куратор, предлагает другие модели сопротивления. Часть художников представляет работы, которые подходят под идеал «тщательно сформированного»: коллайдер Полисского, живопись Егора Кошелева, инсталляция Ани Желудь, скульптура Валерия Ривана. В этих произведениях вещь самодостаточна и первична, своей деланностью она говорит сама за себя; политические и экономические смыслы, которые и становятся пищей масс-медиа, вторичны. Они «освобождаются от своего коммуникативного использования, становятся чистым молчащим материальным предметом» (А. Осмоловский). В этом их сила и сопротивление. Другие работы (самого Жиляева и Игоря Трушевского) демонстрируют настолько минималистичный художественный прием, что ускользают от зрителя, отрицают себя, ставят свое существование под вопросом, находясь на границе с Ничто. Только мыслитель и художник могут увидеть и «узнать тот страх, который человек ощущает в паническом смятении как удар судьбы. Но в то же время он приближается к спасительному, которое Гёльдерлин видит в сочетании с опасностью» (Э. Юнгер, «Через линию»).
Таким образом, выставка представляет собой «рабочее движение» молодых художников в поисках новых форм сопротивления.
Татьяна Аржанникова Разместить в своем блоге копировать в буферКод для вставки в блогЕсли Вы обнаружили в тексте ошибку, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+EnterНаписать комментарий Написать комментарийДругие материалы по теме
31.01.2012 | 12:54 Колонна левых сил на шествии за честные выборы
30.01.2012 | 23:08 О примирении левых
29.01.2012 | 21:29 Сухой остаток левого форума
24.01.2012 | 19:29 Стоячие часы
18.01.2012 | 16:50 Шанс и вызов для левых
-
2288752


























Вообще к Жиляеву давно пора присмотреться и в той или иной форме "выдать партбилет" и привлечь к оформлению революционного процесса, он летом устраивал весьма интересную "Наташу и машину", про которую писал на рабкоре Подзорный и где Куприянов выступал против постиндустриальных спекуляций с понятием "пролетариата". То есть Жиляев как художник и недавно вошедший в моду куратор вполне осознанно движется в сторону "арт-марксизма".
Хотя и умиляют его рассуждения, что акционизм больше не опасен для власти (на группу "Война" сейчас заведено несколько уголовных дел), а вот скульптура и живопись дело другое, настоящая антибуржуазность подрывная.
Что касается статьи, интересна зависимость автора от Юнгера, хоть и левого-пролетарского, но всё ж таки фашиста. Или "правого анархиста", как его именую всякие лукавые евразийцы, чтобы отмазать.
А вот интересна - не сталкивался ли я с Татьяной в Питере лично. Фамилия какая-то знакомая. Татьяна, Вы не имели отношения к аспирантуре РПГУ им. Герцена?
Может быть встречались, но аспирантура другая - ЕУ СПб. А насчет Юнгера, цитаты, в основном, из его позднего эссе, затрагивающего вопросы эстетики. Юнгер - сложный мыслитель и "примазывать" его к фашистам или к "правым анархистам" довольно грубо. Да и жил он очень долго, много перевидел и передумал.
А с Анной Ляшко Вы не знакомы? Вряд ли мы с Вами знакомы, но, может, есть общие знакомые?))
"Юнгер - сложный мыслитель и "примазывать" его к фашистам или к "правым анархистам" довольно грубо. Да и жил он очень долго, много перевидел и передумал."
Дык он сам себя примазал, будучи офицером вермахта (во Франции правда, а не на восточном фронте), его книга была настольной у Муссолини, "впечатляя" друг друга они вместе со Шмиттом создавали фашистскую правовую теорию "ответственности" и "прав" целых народов и т.п. После войны таким образом он очень долго был "нерукопожатным" человеком. Чего уж там... хотя мыслитель безусловно интересный и публицист талантливый.
Однако фашизм целесообразно отличать от нацизма, поскольку у них разные истоки в целом - у нацизма социал-дарвинизм и ариософия, у фашизма - неогегельянство и авангардистский активизм.
Юнгер был офицером вермахта по призыву - вон Белль и Борхарт тоже были военнослужащими, и даже Макс Вальтер Шульц с Францом Фюманом и Германом Кантом)). Такое времечко было: "если Родина в опасности, значит, всем идти на фронт")) (Высоцкий).
А нерукопожатность - вообще не аргумент - клака всегда формирует стадные реакции, подавляя всякое индивидуальное отношение - иначе клака не сможет господствовать и получать бенефиции, что высмеивал Селин в "левом антифашизме" Сартра и прочих прочей братии.
Извините, что так долго отвечаю. С Анной Ляшко лично не знакома.
Муссолини и Жоржем Сорелем зачитывался, он вообще, в отличие от Гитлера, много читал. Да и немецкий фашизм мало что общего имеет с итальянским (национал-социализмом).
Ну... прям так-то уж не надо :) Общая у них социальная база и социально-политическое значение, а это для истории - всё. Даже можно сказать: историческая судьба у них общая. А то, как они идеологически оформлялись, какими словесными завитушками себя украшали - не суть важно.
И фаши и наци опирались в целом на наиболее реакционные классы общества (помещики, монополистический капитал), а внутри рабочего класса - на деклассированные слои, как правило, потерявшие связи с деревней, но не нашедших себя в жизни городского рабочего класса. Это был огромный слой в первой половине 20 века в Западной Европе. Италия сама по себе была замыкающей в ряду империалистических хищников (амбиции были, силёнок не хватало), про неё шутили, что она представляет "империализм голодранцев". Германия была унижена и разорена Версалем, измучена кризисом и невиданной инфляцией. Там и там установилась ОТКРЫТАЯ АНТИКОММУНИСТИЧЕСКАЯ (это ОЧЕНЬ важный момент!) ДИКТАТУРА КРУПНОГО ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА, возможная благодаря одному очень неприятному для историка факту (сегодня, слава богу, отсутствующему) - ей удалось найти массовую базу в виде ЛЮМПЕН-ПРОЛЕТАРИАТА и МЕЛКОЙ БУРЖУАЗИИ.