Трикстер эпохи 90-х и его антипод

Бояшов И. Кто не знает братца Кролика! СПб.: Лимбус-пресс, 2010.

Рефлексия на тему «лихих» 90-х - популярнейший тренд нынешней отечественной словесности и кинематографа. Примечательно, что если хорошие книги, современные своей эпохе, вполне себе писались, то постперестроечное кино, почти как и перестроечное, которое, как известно, практически нельзя смотреть вообще, тоже не радовало зрителя шедеврами. Какие-то отдельные яркие явления, как, например, фильм «Дети чугунных богов» (1993) именно потому и выделяются, что реальность в них никакая не актуальная, а условная, притчево-гротескная. Классикой художественного отображения этого периода, как бы ни спорили о вкусах, стал пелевинский роман «Generation П», который как раз спустя положенные для тугодумской исторической перспективы два десятка лет сейчас и экранизируется...

Именно в таком контексте воспринимается новый роман питерского писателя Ильи Бояшова, по образованию историка, уже написавшего несколько книг о различных исторических периодах («Повесть о плуте и монахе», «Танкист...», «Армада»). Как ни странно (сразу за его притчевостью и не заметишь), писал он и 90-х: роман «Путь Мури», принесший автору премию «Национальный бестселлер». Но «Мури», повествование о путешествии ницшеанско-гедонистического (как и подобает этому зверю) кота по Европе, книга о Пути вообще. Да и необыкновенный кот, дойдя до границ России, тут же разворачивается и устремляется домой, в Югославию, хотя он вроде искал дом не буквальный, а метафизический. Это, несомненно, знак того, что метафизика России - это уже другая тема, которая в то время была писателю и его коту не по зубам.Это подтверждает и сама стилистика произведения, его язык - такое ощущение, что перед нами перевод с одного из европейских языков.

Роман Бояшова компактный (как раз по размеру псевдо-покетбуков издательства «Лимбус-Пресс»), легкий, хороший - в смысле легко читается, и послевкусие от него остается позитивное. Сюжет типичен, а поэтому достаточно предсказуем. Герой-рассказчик, своего рода альтер-эго автора - молодой питерский интеллигент, бывший преподаватель истории в школе, поэт (тоже, как выясняется, бывший) и фантазер, пытается удержаться на плаву во время социальной бури пресловутой «эпохи первоначального накопления капитала». Его друзья, окружение - тоже интеллигенты: один бывший актер, напоминающий в своих разглагольствованиях генерала Иволгина, другой - бывший омоновец... хотя тоже не скажешь, что не интеллигентный!.. третий... Впрочем, здесь нельзя не согласиться с отмеченной одним критиком странной особенностью Бояшова-писателя именовать персонажей карнавального романа всякими перифразными прозвищами, эвфемизмами-намеками (типа мифического поручика Киже), из-за чего узнавание их читателем весьма затруднено. Даже молодящаяся мать протагониста и его туповатый меньшой братец, приведший в дом вульгарно-гарную девицу (о чем остроумно сказано: пусть он хоть шимпанзе Монику приведет из городского зоопарка!) - все это узнаваемые типажи не рабочей и не крестьянской среды.

Короче, не кореша все же, не дружки, а хорошие люди, приятели. Видно, автор все же в полубогемной среде в те годы вращался, отчасти напоминающей условно-литературную ночлежку «На дне» или ночлежку из новеллы Шукшина «А поутру они проснулись...», а может, даже и поприличнее. В обычной среде никто не знает, кто такие поминаемые здесь через слово валькирии, и на Шекспира и «прочую мутотень» всем также глубоко плевать. Ведь говорят же мэтры начинающим райтерам - «инженерам душ»: не делайте героем писателя или поэта, это моветон, если не тупик! Что поделаешь, таков опыт Ильи Бояшова («Прототипами героев стали я и мои друзья» - его признание в журнале «Собака.ру»), скорее всего, сознательно идущего на такой эстетический вызов; в конце концов, без такого героя книга бы и не состоялась...

Вернемся к сюжету. Герой, чье прозвище блистает в названии романа, братец Кролик, не главный герой, а катализатор, или как принято выражаться на новоязе капитализма, предприниматель - потому что он предпринимает действия (влекущие риски), и нанимает людей для этого (ответственность расхлебывайте сами, а я в кусты). Он генерирует невероятные идеи и прожекты, красочно расписывает (клуб национального кулачного боя «Евпатий», покупка подержанных яхт с последующей сдачей в аренду и т.п.), раздает высокие должности, проворачивает противоположные заявленному примитивные акции типа перепродажи по дешевке синих замороженых кур, за что иногда платит баксами («Озолотимся! Обещаю! Слово банкира!»), а иногда и прочими «нерукотворными» барышами... А сам он неуязвим, неуловим, артистическая личность вроде великого комбинатора, как писал Маяковский, «этим и интересен». Потом, спустя месяцы, как ни в чем не бывало появляется: «Кролик как будто бы никуда не девался, не растворялся в болотном воздухе. Так небрежно ослабляют галстуки перед чашечкой «нескафе» или «липтона» розовощекие рекламные жулики».

Понятно, что главный герой, поэт и философски познающий окружающий мир субъект, его, своего супостата, который не стоит, а постоянно скачет, виляет и путляет, сразу раскусил. Но альтернативы нет: жить-то надо... Война в Чечне, смутные времена и на глазах формирующиеся соответствующие нравы... Смышленый юноша, как ему и полагается, постоянно ищет смысл жизни, решает некую дилемму, шастает, как мечтатель Достоевского, по петербургским улочкам... (Кстати, подзаголовок книги «петербургская быль» и всякие там титулы питерского писателя, на наш взгляд, не так уж и оправданы: в тексте можно наскрести всего пяток предложений о питерской погоде, довольно коротких и условных, с одной стороны, это, конечно, признак особой фундированности повествования и стиля автора, а с другой... - подобное мог написать какой угодно литератор, живущий в Нью-Йорке или Моршанске!) В итоге молодой герой приходит к правильному выводу: «...ничего не остается, кроме того как стоять: пусть все рушится - сзади, спереди. Христос знает, что делает. Но все-таки, Господи, до чего муторно! Как тому князю, который там ходил у Толстого взад-вперед по меже на виду своего полка». В перекличке с толстовским эпиграфом из «Войны и мира» обнаруживается если не причина бега беспринципного трикстера Кролика и всех остальных, проходных, так сказать, персонажей, то уж точно его, героя-мыслителя, личных мытарств во враждебном, устроенном по законам дикого капитализма мире: «Солдаты занимаются чем угодно, лишь бы отвлечься».

Тут на авансцену выступает фигура православного батюшки, тоже молодого человека, колоритного, всегда пьющего троекратно да еще благословляющего возлияния. Формально он в одной системе (церковь), а неформально в другой (пьет и т.д.), то есть сфинкс, которого главный герой разгадывает. Завязывается полноценный диалог - в противовес привычному фантазерско-интеллигентскому трепу. (Читателю, ориентирующемуся в актуальной российской прозе, трудно не заметить, что образ странноватого артистического батюшки, как и сатирическое изображение поэтической тусовки - одно из самых остроумных мест в романе Бояшова - перекликаются с изображением тех же реалий в романе молодого прозаика Натальи Ключаревой «Россия: общий вагон», вышедшего в том же издательстве в 2008 году...) Батюшка, однако, несмотря на все «формальности», укрепляет героя: «Христос поэтому и приказывает стоять. Он знает конец битвы». Из интуитивной веры в абсурд выкристаллизовывается классический евангельский - а если разобраться, то и не только - постулат: не стоит земля без праведника, кто-то ведь должен стоять за всех!..

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!» Хотя, конечно, запах этот не такой приятный. Парфюмер а-ля Рюсс. Как и полагается в нашем отечестве (как, например, в знаменитом романе Алексея Иванова «Блуда и МУДО», хотя там речь ведется о нулевых, на самом деле, если проигнорировать эту формальную привязку, ничего не меняется: те же 90-е!), поход в баню с девочками оборачивается типовым диспутом о смысле жизни и судьбах Родины (слава богу, пока не всякого русского читателя это разочаровывает!). Даже юная проститутка в сауне оказывается интеллектуалкой, рассуждающей о Сократе и евгенике, а симпатичная барменша, приведенная героем (обещавшим ей райские кущи) к себе домой увидев убожество обстановки, сразу засучает рукава и бросается убирать блевотину. Трогательно, и хочется верить автору!.. Хочется верить ему и во всем остальном и даже в том, что это роман...

Другие материалы по теме

30.03.2012  | 12:50 «Написано С.Д.»: нескучная биография

26.03.2012  | 23:11 «Не в первый раз женщина сходит с ума из-за мужчины…»

14.01.2012  | 15:40 Средний класс и пропаганда

11.01.2012  | 14:33 Год протеста и крепкий орешек

11.12.2011  | 12:35 Революция в болоте