Без конспирологии

На днях моя семилетняя дочь объясняла мне причины прошлогодней войны: «На всей планете потепление, и Америка скоро утонет, а Россия нет, поэтому американцы подговорили грузин напасть на нас, чтобы потом отнять у нас всю землю и самим тут поселиться». Я забеспокоился: не сказался ли мой недавний развод с ее мамой на умственном развитии ребенка? Оказалось, всю эту дичь поведал девочке водитель такси, а ребенок, встревоженный войной, в точности запомнил. Пришлось объяснять первокласснице, что такое империализм, кому он выгоден и как менялся. А самому пришлось задуматься о популярности теорий заговора. 

Конспирология как фэнтези

Увлекательно читать бесконечные разоблачения тайных обществ, дергающих, оказывается, за нити всех нас. Приятно и жутко блуждать в непредсказуемом лесу геральдических знаков, образующих ребус нашей истории, и разгадывать намеки для избранных посвященных. Конспирология – бесценный материал для понимания множества маний, фобий и навязчивых идей. Она идеально подходит для психоанализа, особенно юнговской школы, занятой коллективным, а не личным, бессознательным, то есть общими для всех ожиданиями и страхами. Конспирология – не просто один из способов объяснения истории, она – влиятельная форма существования мифологии в наши дни. 

Нередко она соседствует с магией, обещающей чудесным образом освободить «посвященных» от законов природы и власти людей вместо того, чтобы изучать эти законы и менять эту власть.

Претендуя на элитарный статус знания для избранных, при текстологическом анализе конспирология оказывается всего лишь литературным жанром, близким к фэнтези. Борьба скрытых от простого смертного групп с апокалиптическими целями идеальна для создания драматического напряжения в сюжете. Павел Крусанов в романе «Бом-бом» талантливо рассказал о семье, тайно охраняющей «башню сатаны», то есть вход в преисподнюю – и когда туда по недосмотру шмыгнет какой-нибудь хорек, тут тебе и дефолт, а то и чеченская война. Герой Сергея Носова в «Голодном времени» обнаруживает, что за занавесом судьбы таятся собиратели «маргиналий», чужих записок на полях, они же утонченные людоеды, они же … ну, не буду открывать всех тайн, а то читать до конца никто не станет. Или недавнее и совсем уж шутливое «тайное знание» из романа «АД» модного писателя Германа Садулаева: Россией управляет заговор гермафродитов. Пока такая, порой весьма остроумная, логика остается в рамках развлекательной литературы и осознается нами как условный прием и способ иносказательно высказаться, это интересно и весело. Когда она проникает в «желтую», читаемую в электричках прессу, это начинает смущать, потому как нет твердых гарантий, что все читатели статей о заговорах гермафродитов и мировой войне шаманов осознают условность и юмор этой писанины, – и начинаешь, вглядываясь в лица пассажиров, подозревать, что они «отчасти верят». А когда в таком роде начинают рассуждать политические аналитики и телевизионные публицисты, объясняя газовый конфликт с Украиной или войну в Афганистане, это уже по-настоящему опасно и реакционно. Не столь уж многим удается осознавать литературную условность конспирологии и наслаждаться ею как вымышленным построением, которое вовсе и не должно объяснять жизнь, но призвано компенсировать нам нехватку полных смысла приключений. И это лишний раз доказывает: не бывает «просто» развлечений, они всегда воспитывают тот или иной способ понимания.

Показателен курьез французского писателя Лео Таксиля, решившего раз и навсегда покончить с конспирологией в умах людей. В течение десяти лет он печатал в католической прессе остросюжетные статьи о войне тайных обществ. Убедил даже Папу Римского, который встречался с Таксилем, чтобы узнать подробности заговора. А потом писатель собрал большую пресс-конференцию, на которой пообещал раскрыть главную тайну этой войны, объяснявшей буквально все заметные события современности. На конференции он весело заявил, что высосал из пальца всю тайную войну и всех присягнувших Бафомету тамплиеров с их мировым господством. Однако это никого не убедило и даже не разочаровало. С этого дня разоблачители заговоров спорили только о том, какое из тайных обществ и с какими именно целями отдало Таксилю приказ замолчать и отречься от своих смелых откровений. А Михаил Булгаков даже позаимствовал у талантливого коллеги сценарий бала Сатаны. 

Объяснения конспиролога сдвигают нас от науки к литературе и мифологии. Поэзия предлагается вместо анализа, миф выдает себя за знание, образ работает вместо факта – и вот мы уже требуем от политиков строить государство на основе описаний Толкина или Мигеля Серрано. Мы попали в плен образа там, где от нас требовался практически доказанный опыт. Тут к месту подзатасканная фраза Беньямина: «Левые политизируют эстетику, а правые эстетизируют политику». Человек с левой оптикой скорее станет искать в романе фэнтези следы классового сознания и влияние исторических событий, тогда как правый конспиролог, наоборот, будет объяснять поступки министров и финансистов, исходя из некоего текста, написанного по правилам фэнтези. Он вообще понимает отношения собственности и власти через мифологическую карту космической войны сверхчеловеческих начал. Целое остается для конспиролога иррациональным, и он, как параноик, занят максимальной рационализацией отдельных частей, случайных фрагментов этого неуловимого целого.

Вся история России последних веков – это противостояние замаскированной британской экспансии…

Евреи поставили задачей уничтожить русскую православную цивилизацию и для этого организовали большевистскую революцию…

Половина так называемых людей – это рептилии с враждебной нам планеты, и чтобы уберечься от них, нужно уметь их вычислять по особым признакам…

Ватикан скрывает от нас живых потомков Иисуса Христа…

Конспирология против демократии

Там, где люди заражены конспирологией, любые требования демократии и сама ее мало-мальская возможность исключены и смехотворны, ибо история есть тайная война секретных элит, и в этой войне подлинная власть не может быть открыта и прозрачна. Власть срочно решает задачи предотвращения вселенской катастрофы, уготованной темными засекреченными силами, ведущими против этой власти тысячелетнюю войну. Секретность целей и методов власти – это для управляемого (понимай: спасаемого) общества благо и гарантия выживания, а не опасность. Взяв на себя византийскую миссию «катехона», удерживающего, власть ежедневно спасает всех от катастроф. Причины катастроф – враги, на пути которых и стоят героические бойцы невидимого фронт, то есть все та же «власть посвященных».

Современному школьнику понять таблицу Менделеева гораздо сложнее, чем усвоить любой, самый закрученный, конспирологический сюжет про «светлых» и «темных», сошедшихся на мосту закона в фильме «Ночной дозор». Имперский принцип непрозрачности власти и смехотворности демократии наглядно показан там в сцене, где «Горсвет» создает свой незримый антикризисный штаб по борьбе с «воронкой» внутри одного остановившегося мгновения в первой попавшейся квартире типизированных лохов-обывателей, то есть не посвященных в конспирологические тайны и оттого ничего не замечающих. Демократия – это дурацкая процедура, не применимая к нашей экстремальной жизни, где за все отвечают и ведут войну тайные элиты, которым не до блеющей толпы непосвященных статистов.

В своих массовых версиях конспирология порождает толпы людей, одержимых нарциссическим бредом собственной посвященности. Такая толпа идеально подходит для манипуляций харизматических вождей. Такие люди не способны к последовательному мышлению и самоорганизации для решения реальных проблем. Конспирология невозможна без ощущения своей исключительности, без претензии на место в невидимой иерархии, раз уж не очень сложилось в видимой. Вопрос, как «посвященность» может быть столь массовой, обычно не смущает борцов с (сионским, масонским, русофобским, исламским и любым другим) заговором. Горький юмор ситуации в том, что «посвященность» в «закрытую» тайну распространяется как психическая эпидемия, тогда как открытый вроде бы доступ к доказательным (то есть «профанным» для конспиролога) знаниям оставляет толпу равнодушной, и она этими («слишком доступными») знаниями не обладает.

Конспирология как неспособность к абстрагированию

В основе конспирологии лежит замена абстрактных сил, движущих историю и требующих от нас анализа и изучения, на мифологические образы, требующие от нас страха, трепета, поклонения и любви. Процессы подменяются антропоморфными персонами, групповые интересы – двусмысленными эмблемами. Сложно бывает представить себе «капитал», «гравитацию», «атом» или «закон передачи наследственности», зато легко вообразить их себе в виде неких существ, чем-то похожих на нас и на наших знакомых. То есть условием для разворачивания конспирологического детектива в нашем сознании является снижение мышления с аналитического уровня на ассоциативный. Нагляднее всего это заметно у людей с ограниченными умственными способностями. Если им говорят «Ваш анализ ДНК показал…», они потом пересказывают это так: «Приходил ДНК, наш человек, и он что-то показал нам».

Там, где для объяснения событий требуется наука и знание, конспирология предлагает загадочный образ и захватывающий сюжет. В таком сознании нет никакой реалистичной альтернативы системе, оно не способно к ее полезной критике. Ощущение, но не понимание правящих тобой сил превращается в инфантильном сознании в литературные сюжеты борющихся друг с другом мировых правительств, бессмертных королей и прочих левиафанов. Мифотворчество заменяет место социальной науки, до которой никому нет дела, времени, заказа и спонсорской поддержки. Конспирология – форма организации ложного сознания темных времен и зависимых обществ.

Конспирология как верное подозрение

Конспирологию запускает справедливое подозрение, что внутри формальных законов, за внешними системами скрыто нечто гораздо более могущественное, интересное и нам не подконтрольное. Для Маркса это были производственные отношения и капитал, для Фрейда – первичные влечения всего живого к воспроизводству и саморазрушению, а для Лумана – логика обмена информацией. Но для конспиролога это отнюдь не законы изменений и не диалектическая логика развития. Подозрение в конспирологии обретает свою литературную, фэнтезийную, привычную большинству с детства, форму. Виной тому неспособность к обобщению, вместо которого включается воображение –  и далее объяснение причин происходящего выстраивается по литературным правилам.

Есть «что-то еще», что «всем этим» движет, но обыденное сознание, сколько ни силится, не может ничего представить себе в этом тумане, кроме нескольких групп конкурирующих волшебников, злых и не очень.

Прогрессивная догадка – «у нашей истории есть смысл и мы можем сознательно участвовать в его развертывании» – сменяется в сознании конспирологов реакционным выводом: «Этот смысл принадлежит тайным элитам, соперничающим между собой, и вы можете иметь к нему доступ, превратиться из объекта в субъект собственной истории, только если изучите язык посвященных, встанете над толпой слепцов и примкнете к одному из полюсов тайной элиты». Если убедить в этом всех и регулярно менять конспирологический сюжет, общество действительно навсегда останется манипулируемой толпой потребителей, нуждающихся не в опытно доказуемом знании, но во все новых и новых поворотах конспирологического спектакля.

Конспирология как мечта об «эффективных» людях

Кроме сказанного выше, конспирология – это утопия, мечта о самой возможности заговора. Любой, кто хоть что-то однажды организовывал, знает, как сложно бывает, когда между собой договариваются больше трех человек. Вовремя быть, слаженно действовать, не поссориться в первый же день, поделить полномочия и вознаграждение… Столкнувшись с кучей проблем на всех этих этапах, мы начинаем мечтать о том, что где-то есть другие люди, не такие, как мы, и они умеют секретно, эффективно и долговременно делать некие важнейшие дела, вовремя приходя на встречи и не пробалтываясь по пьянке. И вообразив, что такие люди где-то есть, мы сразу же чувствуем, насколько они на нас не похожи, и неизбежно начинаем их демонизировать. Идея заговора – это утопия о том, что где-то есть коллективы, способные к гораздо более результативным действиям, чем те, которые мы привыкли наблюдать всю жизнь. Но, веря в это, мы испытываем дискомфорт – неправдоподобно. Наш опыт не подтверждает такого предположения. Не видел никто столь эффективных, засекреченных и долговременно организованных людей. Слишком много антропологического оптимизма. Почему они могут то, что нам никогда не удается? Ответ очевиден: они инопланетяне, тайные ящеры, мутировавшие люди Х, сионские мудрецы, продавшие душу дьяволу и хранящие тайны ушедших цивилизаций. Тогда все объяснимо. Логического завершения такое объяснение достигает в «Матрице», где машины, искусственный интеллект, полностью нас контролируют и организуют вокруг нас то, что мы наивно считаем реальностью. Почему кто-то может то, чего мы с тобой никогда не видели? Потому что у него другая природа, не такая, как у нас. 

Причина моего неверия в любые конспирологические схемы – это не вычитанный из книг марксизм, хотя у меня вполне марксистская оптика и я отсылаю всех, кого не убедил, к «Немецкой идеологии». Там сказано главное о причинах любых наших, а не только конспирологических, иллюзий и даже названы пять главных шагов, благодаря которым эти иллюзии укореняются и господствуют в обществе.

Причина моего недоверия – результат многолетней деятельности и наблюдений над людьми, среди которых я встречал немало претендентов на роль организаторов заговора и ни одного по-настоящему способного к роли реального исполнителя, тайного агента. Все известные мне попытки заговора разваливались на старте, не начавшись, и превращались во всюду обсуждаемый пару месяцев анекдот.

Другие материалы по теме

08.02.2010  | 14:35 Украина: кто бы ни выиграл, мы проиграли

06.02.2010  | 17:43 Тест на покорность

01.02.2010  | 11:53 Новый герой

01.02.2010  | 10:09 Алиби для капитала

30.01.2010  | 10:48 Демографические успехи власти преувеличены